Авторский рассказ "Бабочка" - на mifistoria.info
Интересные рассказы

Бабочка

— Понимаешь. Если ты очень чего-то хочешь, то добьёшься этого.

— А если ничего не хочешь?

— Так не бывает.

— То есть.

— Ты живой. Ты являешься представителем жизни, а у неё всегда есть желания.

— Бред какой-то. Я всё ещё никаких желаний не имею. Если быть точнее, лет восемь зависаю между небом и землёй. Ты знаешь.

— Знаю. Не спорю, а скорее очень и очень соглашаюсь. Посмотри сегодня на это с другой стороны. Жизнь хочет, чтобы ты был в зависшем состоянии. То есть, это ей надо быть такой. Быть таким тобой. Понимаешь?

— Ты меня слегка пугаешь. Выходит, я принадлежу ей целиком и полностью, как и смерти. Восемь лет назад я был наполнен желаниями, а сейчас пустота. Мой образ жизни такой же фактически образцово показательный, учитывая, что каждый год знакомые меня не узнают, убеждая в том, что я всегда прекрасно выгляжу, и буду долго жить.

— Вот. Как тебе такие сюрпризы от них?

— О кого?

— От жизни и смерти.

— Наталья Леонидовна, матушка, ты меня что-то совсем запутала. Может, закончим на сегодня встречу? — Антон Николаевич сладко улыбнулся, чтобы избежать продолжения беседы с его другом психиатром.

— Пожалуй, я поставлю чайник. Мы с тобой ещё не пили сегодня чай. Начали что-то прямо с порога, — психиатр встала с кресла, вернув на плечи бордовый палантин, — но если тебе нужно идти, иди — отпускала она его с такой лёгкостью, словно в кабинете находилась невидимая бабочка, от взмахов которой, тут же, поменялось решение друга пациента.

— Как ты права. Чай, — медленно и вдумчиво среагировал в ответ Антон Николаевич, — знаешь что? — продолжал он, поднимаясь со своего кресла и накрывая психиатра своим ростом в 196 см, — я схожу в маркет за шоколадом. У тебя точно такого нет.

Друзья разошлись по своим делам до новой встречи, чтобы продолжить предыдущую и предыдущие, и все те, которые уже много раз были в этом кабинете.

“Подумать только. За меня уже всё определенно. Ерунда какая-то”. Антон Николаевич вышел на улицу и закурил с этими мыслями. «Живёшь себе, живёшь». Всё по климату как говорится и тут на тебе, жизнь желает тебя за тебя и вокруг тебя, а сестрёнка её, та, что смертью называется ещё и намёками кидается, что не скоро меня к себе заберёт”. Он продолжал идти не спеша по заснеженному асфальту, ветер которого перед каждым шагом наносил бело-чёрные мазки как художник альтруист. “Вот значит, что она имела в виду под сюрпризами”. Он остановился перед входом в магазин, докуривая уже затухший огарок. “У меня нет желаний, смерть издевается прямо мне в лицо, называя меня счастливчиком, а мисс жизнь ищет глазами у маркера, куда выкинуть окурок. Ну не бред ли?”.

Антон Николаевич положил окурок в карман испанского пальто. Он безумно его любил уже как три года из всего что было. Он сейчас знал, что в карман первый раз, попал вонючий окурок и запах впитается тканью, но вся его педантичность исчезла как ночь перед новым днём. Он вошёл в маркет с размышлениями: “наверное, надо начать перечить самому себе, может так, жизнь сама станет моей женой, в конце концов. Всё-таки она женского пола, а я мужского. Пусть карман провоняет, если городской муниципалитет не в силах обеспечить город урнами. Если уж на то пошло, я вообще могу выкинуть всю одежду и оставить то, что на стуле с вешалкой помещается. Как студент опять буду, но зато город будет чище, а муниципалитет беднее. Переверну вверх дном весь свой бизнес. Закрою к чертям собачьим всё и пойду учиться на астролога, например. Устроюсь вон футбольное поле охранять и хорошо. Одна только мысль, что я перестану бездарей кормить собой, в промышленных масштабах, уже меня греет”.

Антон Николаевич купил шоколад, который любила Наталья Леонидовна. Она знала, что ему надо выйти на улицу, а не за шоколадом и он тоже был не дурак. Ведь столько лет дружбы, сложно представить другой вариант событий, когда видишь дружбу между мужчиной и женщиной. Глубокую, исследовательскую, интеллигентную, откровенную, бесстрашную и без перспектив, на взаимную жизнь под одной крышей. Наталья Леонидовна замужем с восемнадцати лет, а Антон Николаевич в первый раз оказался её пациентом при случайных, как говорится, обстоятельствах.

“ Вот сейчас приду и скажу Наталье, что всё решил изменить. Это вот чьи желания? Мои? Которые снесут мне напрочь башню, и я вообще не буду от неё вылезать, а ведь у неё муж. Или это желания жизни? Про смерть хоть можно ничего не думать, уже неплохо, кстати”. Обратно он возвращался чуть быстрее и подходя к парадной снова закурил тонкую сигареллу, которая приобреталась под особый заказ у друга. Он сам крутил табачные листья, которые выращивал в дачных условиях. “Хм, надо же. Как мне сейчас прекрасно. Я ведь тоже могу выращивать помидоры. Выкопать себе землянку в лесу, которая пока ещё не облагается налогом. С юриспруденцией у меня все ясно как этот день с метелью. Вся жизнь прям на глазах начала разворачиваться, как я погляжу, стоит только захотеть не кормить дармоедов. Оппппа. Вон оно, что Михалыч! Анатолий тушил сигареллу и уже знал, что тоже положит её в карман киснуть к соратнице. “Стоит только захотеть, как сказала Наталья, и желания сбываются. Это что. Выходит, что я жил восемь лет отказываясь от своего истинного желания? Не хотел отказываться от благ, в которые вложил всю душу, да к тому же, тяну на своих плечах чужие задницы, которые даже не знают кто я такой!

Анатолий расхохотался как блаженный под светло-серым небом, по которому неслась метель. На его лицо падали снежинки и тут же таяли, а он смеялся, фактически молча с открытым ртом, который безобразно искажал его лицо. Было такое впечатление, что кто-то  с него срывает маски. Кто-то пробрался на неизвестную даже ему глубину в его душе. В его омут, где черти начали друг друга поджигать, чтобы Сатана всегда оставался изгнанником Бога. Его непризнанным сыном. Его изгоем. Тем, от которого защищаются крестом и молитвами. Тем, кого люди бояться не года, а столетия. Тем, кто правит балом в своём аду. Тем, у кого тоже есть мать, покрывающая его от своего же гнева. Гнева, на котором она выращивает любовь. Любовь к своему мужу Богу, сыну и своему разобщённому народу. Между молитвами, йогой и вегетарианской пищей. Между русской церковью и мифами о рептилоидах. Между мясом, и отказом мамочек от противоядия, для своих детишек. Между безграмотностью и её жестокостью. Между купленной любовью и её проданными ценностями. Между братьями и сёстрами. Между истинным домостроем внутри семьи и её тотальным исчезновением.

Анатолий вернулся в своё кресло другим. Наталья Леонидовна в меру упитанная женщина, отказалась от шоколада, сославшись на новую диету. Они молчали и пили чай. Бабочка в кабинете уже не порхала, а сидела на углу картины, на которой была изображена опушка леса. Анатолий жевал вкусную шоколадку и даже начал причмокивать от удовольствия, после чего и вовсе расхохотался.

— Знаешь, Наташ, мне кажется, нам надо с тобой расстаться на неопределённое время.

Наталья Леонидовна проникновенно смотрела на своего безупречного друга и прикладывала все силы, чтобы не улыбнуться от услышанного.

— Пока я ходил в маркет понял, что мне надо пообщаться с самой жизнью. Без тебя. Не подумай чего неправильно, хотя я знаю ты мастер своего дела и не должна, конечно же, ничего такого подумать, но мы все люди и как ты говоришь жизнь это мы сами, а значит пришла пора сбыться каким-то её желаниям. Я так думаю.

Появилась лёгкая пауза и в этот момент бабочка взмахнула крыльями. Анатолий доел кусочек шоколадки и махом допил чай, отставляя чашку, перед тем как решительно встать. Наталья Леонидовна позволяла происходит всему, что должно было сейчас быть, и принимала все изменения которые она уже знала заранее. Они её заждались. Психиатр был влюблён в Анатолия, и произошло это где-то на первых их сеансах. На одном из сеансов она позволила себе родиться, будучи умирающей гусеницей. Так бывает. Она человек и опытный психиатр. Она женщина, через которую жизнь продолжает себя исполнять. То, что происходило сейчас говорило о том, что пациент здоров, и он готов двигаться в своём пути без мастера, который тоже в полную меру, был заложником масочного представления.

— Я Вам позвоню, дорогая Вы моя, Наталья Леонидовна, — надевая пальто Анатолий услышал запах окурков и ему прямо здесь захотелось их вытряхнуть, несмотря на то, что это неприемлемо.

Что-то злобное вдруг в нём проворчало, и он уже хотел бежать из этого помещения, в котором как в темнице провёл целых восемь лет с женщиной пугающей красоты.

— Всего доброго, Анатолий Николаевич, — он уже выскочил за порог, а она не спеша провожала его взглядом, пока он не исчез.

Наталья Леонидовна вернулась в кабинет и открыла часть окна. Тут же влетел холодный ветер со снежинками, и бабочка замёрзла, порхая навстречу неизвестности.

Автор: Мария Макот

Пожалуйста оцените статью!

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средний рейтинг / 5. Подсчет голосов:

Спасибо за Ваш голос!

Следите за нами в социальных сетях!

We are sorry that this post was not useful for you!

Let us improve this post!

Понравилась статья? Поделитесь с друзьями:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Присоединяйтесь к нам :)

Facebook
Facebook